Новости



Если завтра война

Facebook
БОГАТЫРИ, НЕ МЫ…


Беседа о Владимире Николаевиче Осипове с корреспондентом журнала «Святой Крест».

Константин Юрьевич, расскажите, пожалуйста, о Владимире Николаевиче Осипове. Когда состоялась ваша первая встреча?

Впервые мы встретились в начале 2000-х годов. Тогда шли т.н. «предсоборные совещания», организатором которых был Владимир Николаевич, а я был их участником, выступал с докладами. Мы не были близко знакомы, но нас объединяло общее видение внутрироссийской и внутрицерковной ситуации. Я разделял его точку зрения, его взгляды.

А в чем состояли эти взгляды?

Он считал, что России необходимо национальное возрождение, а для этого нужно возродить русское национальное самосознание. Восстановиться оно может лишь в результате возрождения церковной жизни и возвращения Русского народа к нашей исконной Православной традиции. Но этому препятствует мощная внутрицерковная обновленческая группировка, продвигающая антиканоническую реформацию и ересь экуменизма, которая ведет дело к разрушению Церкви. Кстати, дальнейшая жизнь, особенно нынешнее коронабесие, подтвердили наши опасения…

В одном из недавних Ваших выступлений Вы упомянули, что он помог Вам выйти на свободу в 2012 году. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

Когда меня приземлили чекисты… Чекисты вели себя странно. Сначала пытались сотрудничать. В 2001 г. на волне канонизации новых мучеников и исповедников Российских все ринулись искать материалы о своих новомучениках. Тогдашний Петербургский митрополит Владимир (Котляров), которого, на мой взгляд, и верующим человеком-то назвать невозможно, и псковский владыка Евсевий, хотели канонизировать скопом всех членов Псковской миссии – священнослужителей, оказавшихся во время Великой Отечественной войны на оккупированной немцами территории.

Фашисты тогда передали им чудотворную Тихвинскую икону и разрешили открыть храмы. Батюшки оказались в противоречивом положении. Некоторые тайно помогали партизанам, а некоторые сотрудничали с германскими спецслужбами. Со мной связался начальник архива Питерского областного управления ФСБ и предложил опубликовать допросы некоторых священников-предателей, на которых они признавались нашим следователям, что выдавали фашистам русских партизан. Чекисты говорили: «Мы возмущены возможностью их канонизации». Я говорю: «Давайте». И мы опубликовали на целый разворот в нашей газете «Русь Православная» документы со ссылками. У нас тогда она выходила в бумажном формате А 2, как газета «Правда». У меня в моём личном архиве до сих пор сохранился этот номер газеты. После такой публикации вопрос о канонизации всех скопом был снят.

Потом, когда меня сажали, чекисты занимались этим очень неохотно. Сперва сказали: «Константин Юрьевич, вы не беспокойтесь, мы такой фигней не занимаемся. Пусть другие потеют». Но, когда дело дошло до администрации Президента, куда имел свободный вход Берл Лазар и прочие мои «друзья», Сурков отдал приказ, они поневоле включились. В моем деле из 15 томов, которое представили на суд, один том был полностью подготовлен по материалам наблюдения, прослушки телефонных разговоров и прочей информации, собранной ими.

Кроме того, я имел неосторожность высказаться публично в том духе, что я их не боюсь. А этого они очень не любят, потому что страх перед тайной полицией, перед спецслужбами – во всём мире один из главных их активов, позволяющий им осуществлять свои функции. Поэтому, когда меня посадили, пришёл приказ меня «прессануть». И спецназ ФСИН «Тайфун» меня «прессанул» по полной программе. После этого 17 дней ко мне не допускали врачей, надеясь, что следы сойдут, но они так и не сошли. На 17-й день врач меня осмотрел и зафиксировал гематомы, ушибы и прочие последствия моего общения с «Тайфуном».

Через адвоката информацию об этом удалось передать на волю и начался скандал. Тут-то Владимир Николаевич и подключился к работе. Он стал председателем в общественном комитете, который требовал моего освобождения. Также подключились такие известные политики, как генерал Ивашов и Г. Зюганов. Началась компания в СМИ, запросы, в том числе депутатские - во все инстанции: директору ФСИН Реймеру (который сейчас сам сидит за хищения), генпрокурору Устинову, в администрацию Президента и т.д. Если бы не деятельность Владимира Николаевича, а также Ивашова, Зюганова, известного православного публициста Леонида Болотина и всех, кто меня поддержал, то мне бы пришлось плохо. Когда количество запросов достигло критической массы, то сверху (думаю, из администрации Президента) дали указание: «Вот вам сроку полгода и либо колите его на раскаяние, либо освободите». Шесть месяцев меня мариновали. Шесть раз сажали в шизняк, в одиночку. Начальник зоны выписал мне 13 строгих взысканий.

Через 6 месяцев начался театр абсурда. ФСИН поняла, что держать меня – себе дороже и начала меня выпихивать с зоны, а прокуратура этому препятствовала. Врач сказал, что я могу подавать на инвалидность. Как так? Самая гуманная в мире система исполнения наказаний, а тут приняли человека здоровым, а выпускают инвалидом. В конце концов, ко мне в больницу приехал генерал-полковник Величко, тогдашний заместитель директора ФСИН, и говорит: «Константин Юрьевич, давайте дело решим миром». Говорю: «Давайте. Только я вины своей не признаю и писать заявление на условно-досрочное освобождение не буду». Вскоре после этого начальник зоны отменил 13 своих собственных взысканий, как «вынесенных с грубыми нарушениями» и меня выпустили на волю. Хотя прокуратура была категорически против. 2,5 года длилась вся эта катавасия.

А Владимир Николаевич все это хорошо понимал. Он же сам ещё в СССР за две ходки 13 лет отсидел. Поэтому активно включился и помог вместе с другими мне выйти на волю. После освобождения несколько раз мы с ним встречались на патриотических мероприятиях, которые он организовывал. Мне хотелось с ним пообщаться поближе, и это было обоюдное желание. Была мысль записать с ним передачу, беседу, в ходе которой, например, сравнить, как сиделось ему при советской власти, а мне сейчас, при «демократической». Но, к сожалению, эту идею реализовать не удалось. Моя вина. Как говорил классик: «Мы ленивы и не любопытны».

Но вот самое главное, что необходимо, на мой взгляд, сказать о Владимире Николаевиче. В советских лагерях он «оттянул» 13 лет. Хочу, чтобы каждый примерил это на себя, прежде чем что-то про него говорить. Первая ходка на 5 лет. Это его не сломало, не озлобило, не лишило веры в Русское возрождение. Он мужественно продолжил свое дело. Затем второй срок, ещё 8 лет. Это вам не моя жалкая «трёшка». Такая судьба говорит о человеке больше, чем любые тексты и речи.

В среде православных патриотов Владимир Николаевич был последним из того поколения. У нас, к сожалению, принято связывать советское диссидентство со всякой либеральной сволочью. Для нас диссидентами являлись Солженицын, Синявский, Даниэль и прочие либерал-сатанисты. Но на деле они меньше всего страдали от репрессий. Запад их лелеял, как, родная мать. Если их даже и сажали, то потом им Нобелевскими премиями и прочими привилегиями всё с лихвой компенсировали. А настоящее-то диссидентство было русское, православное. Православные патриоты страдали больше всего и их никто не поддерживал. Вот, бывший главный редактор журнала «Москва» Леонид Бородин и Владимир Осипов были из этой плеяды. Вместе с ними ушла целая эпоха.

Как сказал классик: «Да, были люди в наше время. Не то, что нынешнее племя. Богатыри, не вы…». На фоне нашей всеобщей нынешней трусости и готовности безропотно терпеть унижения, причём не только своиличные, но, главное – унижения наших святынь, люди, подобные Владимиру Николаевичу Осипову оставались маяками. Сердечно жаль, что он нас покинул.

Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, новопреставленного Владимира, в месте злачне, в месте светле, в месте покойне, отнюду же отбеже болезнь, идеже несть печаль и воздыхание, но жизнь безконечная.

Русский голос



Слово Пастыря

Вконтакте